Когда уроженец Манчестера Пэт Браун в марте стал профессионалом, в тот вечер в Алтринчеме творилось настоящее безумие; настоящее зрелище. Всё это наводило на мысль, что у Манчестера появился новый боксёрский герой - тот, чей стиль и характер неизбежно, возможно даже очевидно, будут сравнивать с Рикки Хаттоном.
«Я определённо нервничал, - сказал Браун, вспоминая дебют девять месяцев спустя. - Я до этого ни разу даже не примерял профессиональные перчатки, так что уже одно это выбивало из колеи. Но само событие было потрясающим. Я забил зал под завязку и боксировал с опытным соперником [Федерико Грандоне], который выигрывал титулы и дрался с серьёзными претендентами в крузервейте. Он был совсем не простак.
Когда я был любителем и боксировал с лучшими в мире, я просто делал свою работу и не думал ни о каком внешнем шуме - выйти в ринг и драться. Но в профессионалах всё иначе. Это развлечение. Перед тем дебютом мне пришлось напоминать себе, что мы всё ещё просто два бойца, выходящие в ринг, потому что вокруг всё так раздувают, что кажется, будто это уже нечто иное».
Сразу же - благодаря шуму внутри арены и победе техническим нокаутом в четвёртом раунде - взгляд Брауна на свой спорт изменился. От хайпа, давления и ожиданий уже было не скрыться. Всего один бой - и его уже сравнивали с Рикки Хаттоном, человеком, которым он восхищался с детства и к которому годами чувствовал особую близость. Всего один бой - и разговоры шли уже не столько о том, что он только что сделал, сколько о том, что он способен сделать дальше и как далеко может зайти Пэт Браун, участник Олимпиады 2024, в профессиональном боксе.
«Для меня это мечта - чтобы меня сравнивали с Рикки, - сказал Браун. - Он был моим первым», - добавил он, имея в виду любимого бойца. - «Я всегда его боготворил. Помню, как смотрел его бои с [Мэнни] Пакьяо и [Флойдом] Мейвезером, когда мне было лет семь или восемь, и я был к нему очень привязан. Я не спал всю ночь вместе с отцом и рыдал навзрыд, когда он проиграл».
«Многие люди, которые сейчас помогают мне - из моего ближайшего круга, - когда-то помогали и Рикки: со спонсорством и всем таким. Я чувствовал с ним очень тесную связь. Он знал моего отца, знал моего дядю. Он боксировал с ними, когда они были моложе. Рикки был намного младше их, по сути ещё ребёнком, но между нами действительно много пересечений, да».
После этого его голос словно затих - возможно, потому что он вспомнил, что его последние два боя, победы над Остином Ннамди и Феликсом Валерой, были одержаны уже тогда, когда Хаттона не стало. Конечно, Рикки по-прежнему жив внутри Пэта Брауна, но внутри него живёт и боль от потери одного из своих героев - такой неожиданной, в сентябре. Эта боль просто сидит там, тупой ноющей тяжестью. Она напоминает ему, насколько ценны и его карьера, и сама жизнь, и насколько важно для него - как для бойца из Манчестера - относиться к своей миссии серьёзно. Кажется, что это уже нечто большее, чем он сам. Впрочем, возможно, так было всегда.
**
Когда Пэт Браун впервые пришёл в зал в семь лет, план - по крайней мере в теории - заключался в том, чтобы бокс помог ему перестать ёрзать. По его словам, он был гиперактивным ребёнком, переполненным энергией, и его отец, сам в прошлом боксёр, не видел лучшего способа обуздать - или хотя бы контролировать - эти наклонности, чем привести сына в Sale West ABC (любительский боксёрский клуб), причём за много лет до того, как это позволяли правила клуба.
«У меня была безграничная энергия, - вспоминал Браун. - Я, честно говоря, был тем ещё кошмаром. Я никогда не был грубым или невоспитанным - отец всегда приучал меня к манерам, - но я просто не мог сосредоточиться. Мне постоянно хотелось соревноваться и всё в таком духе.
Я знал большинство старших ребят [в зале], потому что там, где я живу, в Сейле, все всех знают, так что в первый день не было никакого дискомфорта. Потом папа стал возить меня туда каждый вторник и четверг - с семи вечера до половины девятого».
Если Рикки Хаттон - второй по значимости герой Брауна, то в том, кто первый, сомнений быть не может. Это его отец, Майк, чья преданность увлечению сына оказалась куда более значимой, чем всё остальное, с чем Браун сталкивался на своём пути. Именно от отца он также почерпнул вдохновение для своего бойцовского прозвища.
«Я ещё играл в регби и футбол, так что мы всё время куда-то ездили - только я и мой отец, - сказал он. - Мне это безумно нравилось. Он отдавал всё своё время и силы детям - у меня есть два брата, и с ними он делает то же самое. Без отца я точно не был бы там, где я есть сейчас. Даже в те дни, когда мне не хотелось идти на тренировку, он всё равно заставлял меня идти. Он видел меня насквозь. Он знал, что я просто хочу поиграть с друзьями в PlayStation.
Мой отец в молодости тоже боксировал, но провёл всего около 12 боёв. Честно говоря, у него была репутация скорее уличного бойца. Он всегда придерживался одного кодекса: никогда не быть задиралой, но и не позволять издеваться над собой. Он никогда не искал драки специально, но, думаю, в те времена, в пабах его поколения, никто не хватался за ножи… люди просто "разбирались по-мужски", понимаешь? У него была репутация человека, который умел подраться, и его прозвали "Bomber". Отсюда и моё прозвище».
Будучи по-настоящему одарённым спортсменом, Браун совмещал множество видов спорта - бокс, футбол, регби, кросс - вплоть до 14 лет, пока не понял, что пришло время делать выбор. Именно тогда он осознал, что держать вес низким для бокса и при этом высоким для регби невозможно и что этим двум видам спорта не суждено ужиться вместе. Тогда же он понял, что готов подписаться на жизнь боксера.
«Сейчас я постоянно напоминаю себе, чем я пожертвовал, - сказал он. - Когда все остальные дети брали эти Pasta Kings, огромные панини, ели рыбу с картошкой по пятницам, я сидел со своим пластиковым контейнером с простым рисом и кусочком курицы - без соуса. Когда сейчас я оглядываюсь назад и вижу в школе маленького пацана, который делает то же самое, именно это даёт мне понять, насколько я голоден до этого. Я просто хотел, чтобы отец мной гордился».
**
В прошлом месяце, нокаутировав Феликса Валеру сокрушительным правым во втором раунде боя в Орландо, Пэт Браун использовал послематчевое интервью, чтобы отдать дань уважения своему отцу и всему, что тот сделал для него за эти годы. Он сказал, что был не просто доволен своей очередной победой - пятой на профессиональном ринге, - а по-настоящему счастлив от того, что смог увидеть лицо отца в бизнес-классе самолёта по пути из Англии в Орландо и видеть это же лицо - сияющее, гордое - всю неделю в отеле.
«Понятно, что мой отец - человек абсолютно старой школы, трудяга, - объяснил Браун. - Он никогда не был в Америке, никогда не летал бизнес-классом и вообще ничего подобного не испытывал. Поэтому главным кайфом для меня на той неделе было просто видеть, как он улыбается. Это была его награда за всё, что он для меня сделал. Для меня было мечтой просто дать это отцу и увидеть, как он неделю живёт "как король". Это был лучший момент всей поездки».
Что касается самого результата, то Браун, в своей привычной скромной манере, сказал:
«Нормально. Мы с Джейми [Муром, тренером Брауна] думали, что бой, скорее всего, дойдёт до шестого-седьмого раунда, и там я начну прибавлять и заберу его».
Но нет. В итоге они ошиблись - и были этому только рады. Вместо затяжного и тяжёлого поединка бой с Валерой получился относительно простым, а взрывная концовка во втором раунде мгновенно раскрутила машину хайпа. Как всегда, подогревали её широко раскрытые глаза и активно размахивающие руки промоутера Брауна - Эдди Хирна.
«Я работаю с Эдди уже 10 лет, с разными бойцами, и я не видел его таким воодушевлённым со времён, когда в профессионалы перешёл [Энтони] Джошуа, - сказал Джейми Мур. - Я с первого дня говорил ему [Брауну], что он должен быть готов к тому, что всё это взорвётся. Я сказал: "Отчасти потому, что ты очень хороший, скромный, приземлённый парень, ты симпатичный, и ты, чёрт возьми, реально умеешь драться. У тебя есть все качества, чтобы тебя любили. Ты не раздражаешь, не отталкиваешь людей, ты будешь привлекать огромное внимание. Но самое важное - не зазнаться"».
«После каждого боя я его хвалю, говорю, что он сделал хорошо и что мог сделать лучше, но я всегда сразу добавляю: "Не улетай в облака. Стой ногами на земле". После его последнего боя [с Валерой] мы выпили пару бутылок пива в спорт-баре, и я сказал ему: "Слушай, у тебя невероятный старт карьеры, и пока всё идёт идеально. Но в какой-то момент мы вот так же будем стоять здесь, и ты скажешь: 'Чёрт возьми, я собой недоволен. Это было дерьмо'. Потому что это случается со всеми. Я предпочитаю сказать тебе это сейчас, чтобы когда это произойдёт - а это произойдёт - я мог сказать: 'Помнишь, как мы были во Флориде, и я говорил тебе об этом моменте? Не парься. Это бывает со всеми. Это часть процесса обучения'».
«Я просто закладываю эти маленькие зёрна, - добавил Мур, - чтобы он не давил на себя, пытаясь каждый раз произвести впечатление. Я не учу Пэта, как, мать его, бить левый по корпусу - он и так это умеет. Я учу его контролировать свой разум и справляться с давлением. Если я смогу помочь ему заранее представить определённые сценарии, опираясь на собственный опыт, он сможет побывать в этих состояниях у себя в голове ещё до того, как мы окажемся в них в реальности».
Если вы когда-нибудь сомневались в пользе тренера, который уже прошёл этот путь и побывал там, куда его боец ещё только собирается, просто задумайтесь о весе слов Джейми Мура применительно к Пэту Брауну. В конце концов, за 11-летнюю профессиональную карьеру Мур испытал почти всё, что может предложить бокс: он выигрывал титулы чемпиона Великобритании, Содружества и Европы. Он знает, что значит побеждать и что значит проигрывать. Он знает боль - боль ударов, боль поражений, боль критики. У него есть не только пояса и шрамы как доказательства, но, что куда важнее, - механизмы, позволяющие с этим справляться.
«Я видел комментарии в соцсетях, где пишут, что Пэт слишком много пропускает и ему нужно работать над защитой, но тут просто невозможно всем угодить, - сказал Мур. - Лучшие качества Пэта - это ударная мощь, тайминг и феноменальная держалка. Я не говорю, что мы забили на защиту, но на этом этапе карьеры его не особо волнует то, что прилетает в ответ. Это не значит, что он не будет готов к этой угрозе, когда она появится, и это не значит, что он не развивает навыки, чтобы с ней справляться, ежедневно работая в зале и спаррингуя с топовыми крузерами, которые такую угрозу как раз и представляют.
Если смотреть его бои, он всегда начинает медленно - так же было и на Олимпиаде, и именно поэтому он там уступил - но как только соперник пытается воспользоваться этим медленным стартом, его тайминг настолько хорош, а чувство дистанции настолько точное, что он сразу же вкладывается удар, чаще всего по корпусу. И в этот момент у соперника мгновенно мысль: "Охренеть, это была ошибка". После этого Пэт идёт вперёд и начинает взвинчивать темп. Он как лев, выходящий, мать его, на охоту. Скажу вам, нужен будет очень серьёзный боец, чтобы создать ему проблемы».
Браун с такой лёгкостью проходит соперников, что уже успел убрать пятерых всего за семь месяцев. Для современного проспекта это почти неслыханно и говорит как о его амбициях - то есть скорости, с которой он движется, - так и о по-настоящему тяжёлых руках. Да и вообще, с рабочими руками и плечами неудивительно, что Браун без особых проблем разбирается с якобы сложными боями.
«У меня всегда была резкость в ударах, - сказал он, имея на данный момент рекорд 5-0 (5 КО). - Когда я работал на лесах, люди говорили: "Это тебя утяжелит", - и так и вышло. Но я всегда был крепким парнем. Я никогда не был человеком, который не способен выбраться из сложной ситуации».
Мур описал ударную мощь своего подопечного словом «пугающая» и даже предположил, что каждому молодому бойцу стоило бы поработать на строительных лесах, чтобы её развить. Эта идея позабавила Брауна, и он пояснил:
«Я работал на лесах во время ковида. По сути, я был подсобником - тем самым "псом" внизу, который таскает всё оборудование. Это было жёстко, очень жёстко. Я работал каждый день, без выходных, по семь дней в неделю, и неделями не отдыхал. И при этом ещё боксировал. Так что вся моя жизнь сводилась к одному: рано встать, отработать на лесах, прийти домой, поспать час, а потом тащить себя в зал. Я был полностью выжат - и физически, и морально. Но это был мой режим».
**
Помимо того что Пэт Браун - человек строгого распорядка, 26-летний боксёр ещё и любит привычный уклад жизни. В ринге он любит сначала почувствовать дистанцию и освоиться, бросив пару пробных взглядов. За пределами ринга ему, в свою очередь, важно видеть знакомые места и слышать знакомые голоса.
«Когда я тренировался [в составе Team GB] в Шеффилде с понедельника по четверг, мне это нравилось, не поймите неправильно, - сказал он, вспоминая период олимпийской любительской карьеры. - Но я постоянно ждал, когда вернусь домой. Я люблю Манчестер. Он всегда будет моим домом. То, что я тренируюсь в Манчестере, делает меня счастливым человеком. Я живу мечтой. Если бы я тренировался в Лондоне и всю неделю жил там, я не был бы счастливым бойцом. Кто-то скажет: "Ну да, но надо быть жёстким, это жёсткий спорт". Но он и так достаточно жёсткий - зачем делать его ещё жёстче? С Джейми и Найджелом [Трэвисом] я знаю, что они действуют в моих интересах, и я знаю, что они за люди. Они семейные мужчины. Я им доверяю».
Скорее всего, привязанность Брауна к Англии, и особенно к Манчестеру, будет лишь сильнее располагать к нему болельщиков по мере продвижения по карьерной лестнице и роста его имени.
«Я всегда хотел идти по классическому пути - титул чемпиона Англии, титул чемпиона Британии, Европы, а потом мира, - сказал Браун. - Если пройти этот путь, ни одна цель не останется невыполненной. Тогда к тебе не будет вопросов.
Я как-то читал, что говорил Рикки [Хаттон], и смысл был примерно такой: "Слишком многие бойцы слишком много говорят и пытаются гнаться за популярностью, а я сначала зарекомендовал себя как боксёр. Всё остальное - внимание, фан-база - пришло потом". Он говорит чистую правду. В этом всё и дело. Люди пытаются срезать углы, обмануть публику, погнаться за хайпом, но мне это неинтересно. Я хочу сначала зарекомендовать себя как боксёр. Поэтому я не особо активен в соцсетях. Я готов позволить моему боксу говорить за меня. Я верю в себя и верю, что это приведёт меня туда, куда нужно».
А куда именно? Лас-Вегас? Нью-Йорк? Эр-Рияд? Или просто на самую вершину?
«Мне понравилось драться в Америке, не поймите неправильно, - сказал Браун. - Но я обожаю боксировать в Манчестере. Просто обожаю. Мы здесь этим живём. Это прекрасно. Это мой дом. Я никогда отсюда не уеду. Никогда».
Забавно, но Рикки Хаттон, возможно, когда-то говорил то же самое.