Прежде чем в начале этого года Майкла Нанна ввели в Международный зал боксёрской славы, он нашёл время, чтобы обстоятельно поговорить с Трисом Диксоном.
Учитывая, сколько времени Майкл Нанн провёл за решёткой, его можно было бы понять, если бы у него был «зуб» на весь мир.
Можно было бы ожидать от Нанна бунтарского отношения к обществу, жажды реванша, зацикленности на мыслях о том, что могло бы быть и что с ним произошло, а не надежды на то, что ждёт впереди.
Но если вы так подумали - вы бы сильно ошиблись. Нанну 62 года, в этом году его ввели в Международный зал боксёрской славы, и в конце 1980-х - начале 1990-х он был одним из лучших бойцов на планете. При этом почти два десятилетия своей жизни он провёл в тюрьме по обвинению в торговле наркотиками.
Его арестовали в 2002 году, когда он всё ещё был действующим профессионалом, в 2004-м посадили, а на свободу он вышел в феврале 2019-го.
Он купил килограмм кокаина у агента под прикрытием, и власти Айовы, что называется, «влепили по полной». И всё же тот Нанн, который сегодня живёт среди нас, не держит зла. Он отсидел своё и пошёл дальше.
Если копнуть глубже его тюремные годы, всплывут отдельные истории о драках, влиятельных русских и мощных бандах, игравших заметную роль, но Нанн отказывается это романтизировать или вообще зацикливаться на том периоде.
«Ну, тёмные дни бывают всегда, - говорит Нанн спокойно и буднично. - Тёмные дни бывают и в тюрьме, и на воле. Это просто то, что нужно преодолеть. Это часть жизни. Тебя обязательно собьют с ног, и ты просто обязан продолжать стоять, драться и махать кулаками. Это всё, что я знаю. Продолжать бить. Что бы я ни делал, обо мне можно сказать одно: "Он продолжал бить". Если ты продолжаешь бить, ты обязательно попадёшь. Проблемы начинаются, когда ты перестаёшь махать. Так что я буду продолжать бить - вот мой настрой. Тёмные дни бывают и после тюрьмы, знаете что? Ты просто должен идти дальше, продолжать путь. Это всё часть дороги, брат. Я благодарю Бога за то, что он дал мне силы выстоять, продолжать давить вперёд. Я не живу идеальной жизнью. Я не идеален. Идеален только Иисус. Но пока я могу поднять голову, я могу подняться. Вот моя философия».
Нанн не полностью закрыт для разговоров о том периоде своей жизни, но он понимает, что этим на жизнь не заработаешь, поэтому смотрит вперёд - и делает это открытым и оптимистичным взглядом.
Одна из причин такого настроя в том, что бокс принял его обратно. Помимо церемонии в Канастоте, после освобождения он побывал на множестве статусных боксёрских мероприятий и обрёл популярность, почти культовый статус среди тех, кто помнит великолепного левшу времён его расцвета.
Когда он говорит: «У меня всё отлично», - это не пустое хвастовство. Ему приятно, когда его просят о совместных фото, когда с ним общаются знающие фанаты и когда появляется возможность вспомнить вечера славы.
Нанн оставался непобеждённым, пока в 1991 году не столкнулся с Джеймсом Тони в долгожданном поединке двух непобежденных бойцов. До этого он одержал победы над Фрэнком Тейтом, Хуаном Доминго Ролданом, Сумбу Каламбаем, Айроном Баркли, Марлоном Старлингом и Дональдом Карри.
Главной претензией к нему было то, что он якобы недостаточно зрелищен. Что он слишком хорош. Что ему не хватает агрессии. Но всё изменилось после победы над Каламбаем. Каламбай вышел на тот бой после чемпионской победы над Майком Маккаллумом и владел титулом WBA в среднем весе, однако Нанн буквально «вырубил» его нокаутом года-1989.
Нанн вложил сокрушительный левый, уложив Каламбая на спину. Потрясённый боксёр, пытаясь прийти в себя, буквально повалился в объятия рефери Ричарда Стила и на канаты. Но прийти в себя он так и не смог. Это было разрушительно, и ярлык «скучного», которым некоторые любили поддевать Нанна, исчез мгновенно.
«Бой с Каламбаем изменил очень многое, я заработал огромное уважение», - вспоминает Нанн. «Это всегда приятно. Это был очень интригующий бой, потому что мы дрались за объединение титулов. К сожалению, когда он вышел в ринг драться со мной, у него отобрали пояс WBA. Я был чемпионом IBF, он - чемпионом WBA, и у нас был объединительный бой, чтобы определить, кто здесь настоящий номер один».
Для Нанна из всех остальных поединков ближе всего по значимости был досрочный выигрыш у Фрэнка Тейта в Лас-Вегасе в 1988 году, но даже он не мог сравниться с «избиением» Каламбая. Этот бой изменил его репутацию, но одновременно сделал его неудобным и нежеланным соперником. Он мог не просто переиграть тебя - он мог уничтожить одним ударом. Иронично, но его самая громкая победа никак не помогла развитию карьеры.
«Дело в том, что после этого всё изменилось», - вспоминает Нанн. - «Как и во всём остальном, тебе нужно драться, чтобы показать людям, на что ты способен. И когда я вышел и сжёг Каламбая, их мнение резко поменялось - и парни вдруг перестали хотеть со мной драться. Сначала они говорили, что я "бегунок", что я не умею бить, что я не умею того и этого. А когда я нокаутировал Каламбая в первом раунде, внезапно стало очень трудно найти бой. Я выиграл, наверное, 95-96 процентов своих поединков, почти 100 процентов, так что для парня, который якобы не умеет бить, это совсем неплохо. Думаю, я был довольно успешен».
Однако большие имена не проявляли желания выходить против него. Не было громких боёв с Роберто Дюраном, Шугаром Рэем Леонардом или Томми Хёрнсом. Даже в Великобритании Нанна связывали с возможными поединками против Найджела Бенна и Криса Юбэнка, но ни один из них так и не состоялся.
Единственный, кого он сам не стремился вызвать, - это Марвин Хаглер. И не из-за какого-то страха, а из-за взаимного уважения, которое они испытывали друг к другу.
«Марвин Хаглер выступал под промоутерским крылом Top Rank, как и я, - продолжает Нанн. - Я тренировался вместе с Марвином Хаглером, и он всегда говорил мне: "Всегда будь в идеальной форме, не надейся на судей, приводи своих собственных судей - левую руку и правую руку". Он очень тонко это понимал, как и необходимость быть сверхподготовленным физически. Я многому научился у Марвина. Но Шугар Рэй, Томми и Дюран - с этими ребятами я всегда хотел подраться, потому что они были немного моложе Марвина. К сожалению, этого так и не произошло. Но Рэй - это отдельная история… Томми Хёрнс - мой друг. А Роберто Дюрану я до сих пор говорю: "Мы должны были подраться"».
Хаглер, тоже левша, ушедший из жизни в 2021 году в возрасте всего 66 лет, ещё тогда предсказал взлёт Нанна и его чемпионское будущее. Они не были друзьями, но поддерживали тёплые, уважительные отношения, и, разумеется, у Нанна к «Великолепному» Марвину не было ничего, кроме глубочайшего уважения.
«Марвин всегда был первоклассным парнем», - добавил Нанн. - «Когда я стал чемпионом мира в среднем весе, он сказал мне: "Я же говорил тебе - если будешь честен с боксом и будешь усердно тренироваться, ты можешь стать чемпионом мира". Я бегал вместе с ним - мы встречались в Caesars Palace в Лас-Вегасе, в отеле, потом перебегали через дорогу к тому месту, где тогда был отель Sands, это было очень давно, и шли на пробежку. И он постоянно твердил мне, чтобы я всегда был в идеальной форме. Я тогда был совсем молодым парнем, 21 год, и он просто давал мне образование - что значит быть бойцом и что для этого требуется. Он был настолько предан делу, настолько серьёзен. И когда такой человек, как Марвин Хаглер, говорит тебе: "Эй, парень, я рад видеть, что у тебя всё получилось", - это очень уважительно и по-настоящему почётно. Я действительно это ценил. Надеюсь, Марвин покоится на небесах, потому что он - один из величайших средневесов, которые когда-либо выходили на ринг».
Нанн с удовольствием вспоминает те времена - и даже больше говорит о несправедливостях своей карьеры, чем о перипетиях собственной жизни. Но не стоит думать, что из-за того, что ему так и не удалось провести бой с кем-то из эпохальных суперзвёзд своего времени, он о чём-то жалеет. Он доволен своей карьерой и своим наследием.
«Без сомнений, - признаёт Нанн. - Я очень доволен. Как я уже говорил, у меня было 62 профессиональных боя, я выиграл 58 из них, по-моему, у меня 38 нокаутов, несколько чемпионских титулов, и я дрался с одними из лучших бойцов своей эпохи - и не просто дрался, а побеждал их. Я этим очень доволен. Всегда может быть хуже, но я смотрю на всё с оптимистичной точки зрения и искренне рад своей карьере - лучше и быть не могло. Единственное, что могло сделать её ещё лучше, - это если бы у меня появился шанс подраться с одним из четырёх легендарных бойцов, но, к сожалению, этого так и не случилось. Моя карьера всё равно великая. И это не потому, что я не хотел драться - это они не хотели драться. Так что это не моя вина».
Невозможно не восхищаться его позитивным настроем. Нанн был выдающимся бойцом, но именно его заразительный оптимизм - а не только врождённая стойкость - и его выбор мира и принятия, а не озлобленности и конфронтации, придают его словам особую силу.
Эта история могла бы быть рассказом из разряда «что могло бы быть» или «как должно было быть», но это не так. Со всем хорошим и плохим - это история Майкла Нанна: его правда, его слова и его чувства. Невозможно заставить его злиться на прошлое, если он его отпустил.
Сегодня ему нравится смотреть бои Канело, он восхищается нокаутирующей мощью Джервонты «Танка» Дэвиса, является поклонником Наои Иноуэ и, конечно, отдельно отмечает Артура Бетербиева.
Бетербиев - не просто один из ведущих бойцов современности, у него есть личная связь с Нанном. В 1995 году Нанн защищал свой титул NABO в бою против Джона Скалли, победив решением судей по итогам 12 раундов. Сегодня Скалли - не только член тренерской команды Бетербиева, но и человек из боксёрского братства, который помогал Нанну после его освобождения из тюрьмы.
«Мой дорогой друг», - сказал Нанн о своём старом сопернике Скалли. - «Нельзя быть друзьями до боя, но да, Джон был отличным парнем. Мы с Джоном дрались в девяностых, а теперь мы лучшие друзья. Когда я был в тюрьме, он делал для меня разные вещи, если что-то нужно было уладить, он брал это на себя. Джон всегда был первоклассным человеком - и в тюрьме, и после. Даже несмотря на то, что мы дрались, это ничего не меняет, потому что мы друзья».
Наверняка в тюрьме были моменты, когда Нанн должен был бороться с собой, чтобы не потерять надежду, чтобы видеть хоть какой-то свет в конце туннеля, каким бы тусклым он ни казался издалека. Но его нежелание сдаваться оставалось непоколебимым, и теперь он может вновь быть среди своих - среди людей бокса.
«Ты должен понимать одну вещь о боксе: можешь быть кем угодно, но пока ты побеждал, был чемпионом, уважал своих фанатов и относился к ним правильно, они всегда будут о тебе заботиться», - говорит Нанн. - «Мне повезло иметь вокруг себя сильную группу хороших людей. Я нигде не могу пройти незамеченным. Люди окружают меня. Я не против подписать несколько автографов, но не хочу подписывать тысячу, однако я должен быть уважительным. Это все мои фанаты, и я должен что-то подписать, но у меня есть другие дела. Например, я даю тебе это интервью, но есть и другие, кто хочет со мной поговорить. Я хочу служить фанатам, потому что без них не было бы Майкла Нанна. Я очень благодарен своим фанатам».
Возможно, именно их восхищение и уважение помогли ему сосредоточиться на позитиве и пройти через ситуацию с ещё большей решимостью. Конечно, были и трудные времена. Многие считают несправедливым срок Нанна, что его сделали примером для остальных, исходя скорее из культурного контекста того времени, чем из личной вины.
«На самом деле это не было ужасно», - говорил он о своих годах заключения. - «Это было просто то, через что мне нужно было пройти, чтобы вырасти, и это была часть моего пути. Я благодарен Богу, что смог пройти через это, выйти на свободу и всё ещё делать то, что делаю. Это просто случилось в моей жизни, и я не позволил этому меня сломить. Это сделало меня ещё сильнее. Я всегда был человеком с сильным характером. Я не позволил этому меня сломать. Произошло что-то - нужно было собраться и стоять на своих ногах. Я не позволил этому остановить меня. Если бы это остановило меня, меня бы здесь не было. Я бы где-то лежал в углу на спине. Как говорят, если тебя сбили, ты должен подняться, и это всегда была моя ментальность. Я понимаю, что произошло. Но я прошёл через это и всё ещё здесь. Как это заставляет их себя чувствовать? Они думали, что сломали меня, но я всё ещё здесь».
То, что говорит Нанн, полностью логично, но невольно задаёшься вопросом: что мог чувствовать человек, который в какой-то момент называл себя лучшим боксёром на планете, когда ночь за ночью за его спиной с глухим звуком закрывались тюремные двери, и так почти два десятилетия?
«Нет, они меня не сломали», - подводит итог Нанн. - «Я здесь. Я в полном рассудке. Меня всё ещё узнают. Я всё ещё могу зарабатывать деньги, делать то, что хочу, заботиться о себе и обо всём, что мне нужно. Я счастлив, и, думаю, можно сказать, я победил».