«Это был потрясающий год. Без сомнений, очень бурный год», - сказал Конор Бенн.
«С самого начала года, потом пройти через всё это, затем проиграть первый бой [Крису Юбенку-младшему], а потом выиграть второй - всё это было крайне турбулентно».
Даже в поражении Юбенку в апреле акции Бенна выросли - во многом благодаря зрелищности и обоюдоострому характеру того боя. Но, зализывая раны после поражения, сам он тогда этого не чувствовал.
«Дело было не в том, что я этого не понимал. Я знал, что так и есть, - сказал он. - Очевидно, когда я приезжал в Нью-Йорк и Майами, это было что-то вроде: "Вау, это уже… это глобально". Но я был разочарован, потому что это было не то, к чему я готовился. И я чувствую, что в первом бою подвёл сам себя из-за отсутствия дисциплины. Это было просто разочарование. Меня это злило, потому что я знаю, что могу быть лучше. Я знаю, что могу делать больше».
В реванше он это доказал: контролировал ход поединка, отправил Юбенка в нокдаун и уверенно выиграл по очкам, дважды проведя по-настоящему крупные вечера на стадионе «Тоттенхэм Хотспур».
Бенн признался, что в самые тёмные дни были моменты, когда он был близок к тому, чтобы выбросить полотенце, и совершенно не мог представить, что когда-нибудь снова будет боксировать перед десятками тысяч зрителей.
После двух положительных допинг-тестов на кломифен - приём которого он всегда категорически отрицал - Бенн оказался в своеобразном боксерском чистилище: он не мог выступать в Великобритании и дрался в Лас-Вегасе и Орландо, штат Флорида. Полный стадион в Лондоне тогда даже не рассматривался, пока он гадал, как боксёрские власти разберутся с его делом.
«Нет, нет, нет, нет, нет», - ответил он на вопрос, знал ли он тогда, что такие вечера вообще возможны.
«Для меня это действительно был конец. Всё выглядело так: "Со мной всё, всё кончено, я пал, я выбыл, и пути назад нет". Но в итоге я оставался настойчивым, оставался последовательным, продолжал тренироваться, оставался преданным делу, чтобы в тот момент, когда я выиграю своё дело, этот шанс появился. Я контролировал всё, что мог. Я сделал всё возможное, чтобы быть готовым - на случай, если возможность всё-таки появится. Я сделал свою часть. Я молился каждый день, чтобы правильные двери открывались, а неправильные закрывались. И это была вера - именно она поднимала меня и заставляла двигаться вперёд каждый день, потому что для меня тогда не было вообще ничего - ни малейшего проблеска надежды, что всё это может случиться».
Для многих присутствовавших противоречивый и часто неправильно понимаемый образ Юбенка в итоге сыграл на руку Бенну - именно он стал любимцем публики, а его показатели в соцсетях взлетели.
«Это, конечно, стало для меня сюрпризом, - сказал Бенн. - Потому что, знаешь, есть куча "инста-воинов" или воинов из соцсетей, но реальность такова: хоть раз, хоть когда-нибудь кто-нибудь говорил мне что-то подобное в лицо? Нет. Но, слушай, я боксёр. Ты можешь не любить меня как человека, но в конечном счёте моя работа - давать людям зрелище, чтобы они получали удовольствие за свои деньги. Я могу быть не по твоему вкусу, но что ты от меня хочешь? Чтобы я был фальшивым?»
Для кого-то это работает. За годы для нужд боксёров и промоутеров создавались образы и онлайн-персонажи. Бенн вполне мог сыграть злодея и пойти по этому пути ещё дальше.
«Я устал быть злым. Если честно, я реально устал быть злым», - сказал он.
«Мне это всё надоело. Мне надоело злиться. Конечно, не пойми меня неправильно - это всё ещё где-то во мне есть. Но я просто… мне уже лень. Мне просто всё равно. Если это не затрагивает меня, мою семью или моих детей, то какое это вообще имеет значение? Так ли это на самом деле важно? Наверное, это только потому, через что мне пришлось пройти, я стал таким. Потому что раньше вещи, которые меня бесили, сейчас вообще не трогают. Чтобы я реально отреагировал, нужно очень сильно залезть мне под кожу».